class="p1">Тут её взгляд упал на тюль, раздуваемый ветром, и открытое окно. Безумец. Как ему удалось забраться на второй этаж?
— Говорят, что скоро некто из наших общих знакомых будет иметь счастье лицезреть тебя такой каждый день. Или вернее будет сказано, что не каждый день, а каждую ночь и в гораздо более раскрепощённом виде? — он остановился посреди комнаты, буравя её тяжёлым взглядом.
— Вам лучше уйти, немедленно. Не стоит искать неприятностей.
— Моя самая большая неприятность уже приключилась со мной. Я как глупец, осмелился поверить, что ты не играешь, а на самом деле испытываешь ко мне некоторую симпатию, но отчего-то страшишься своих чувств.
Он настойчиво продолжал игнорировать подчёркнуто вежливое обращение на «Вы» и нагло бросал ей в лицо «ты», словно они были более, чем близки, и медленно наступал на неё.
— Я закричу, если вы сейчас же не покинете моей спальни.
— Буду рад услышать, как из твоего хорошенького ротика вырываются другие звуки, — ухмыльнулся Максимилиан, — и рано или поздно добьюсь этого. Почти добился, осталось сделать лишь один небольшой шаг…
Лицо вспыхнуло от откровенности его слов и того, что всё же часть правды в них присутствовала. Какой-то части неё было приятно не только его присутствие, но и он сам. Ведь отзывалось же нечто внутри неё? Отзывалось, но испуганно отступало прочь под давлением иного — собственных желаний и амбиций, вложенных в натуру правил приличия и ещё много чего другого.
— Вы мне противны, — вымолвила она, сцепляя пальцы рук замком.
— Ошибаешься, Эмилия, — усмехнулся Максимилиан, подходя к ней.
— Вам лучше отойти от меня и желательно подальше, — нервничая, ответила она. Максимилиан одним только присутствием лишал её спокойствия, а сейчас и вовсе вызывал смутную тревогу и волнение.
— Иначе что? — он издевательски выгнул бровь и не подумал отступить назад, приближаясь к ней. Эмилия чувствовала себя загнанной в угол добычей, по неосторожности считавшей себя немногим ранее хищницей, но потерпевшей в этом неудачу. Максимилиан приблизился к ней вплотную, едва не прижимаясь своим телом, и навис сверху угрожающей тенью, не сводящей с девушки взгляда жадно горевших глаз.
— Если Лаэрт узнает о вашем неподобающем поведении, вам не поздоровится, — скользнувшая с её губ угроза выглядела жалкой и неуверенной.
— Твоему драгоценному Лаэрту не хватит силёнок потягаться со мной. А если всё же он, презрев запреты на дуэль, вызовет меня, я его убью. Пуля в лоб или распоротый живот? Или прострелю оба лёгких, заставив его помирать в мучениях. А ты? Что будешь делать в это время ты? Заламывать руки, стеная от ужаса, и трепетно отирать холодный пот с его лба, как подобает страстно влюблённой?
— Вы — чудовище, — потрясенно вымолвила она, отчаянно желая зажмуриться, чтобы не видеть потемневшего лица мужчины, и убежать от него далеко-далеко, проклиная тот момент, когда решилась поиграть с ним в обоюдную симпатию.
— Не более чем ты, моя маленькая красавица, — сильные пальцы легли сзади на шею, вынуждая её приблизить лицо к нему.
— Не твоя, — прошипела она прямо ему в губы, — ни сейчас, ни никогда впредь.
Он ничего не ответил, заткнув ей рот грубым поцелуем: накинулся жадно, накрывая её рот своим и сминая малейшие попытки сопротивления. На мгновение она опешила: такой яростью и неприкрытой жаждой обладания было наполнено это касание, но тут же пришла в себя, сжав, что было сил, зубами его нижнюю губу, прокусывая её. Максимилиан издал стон, сменившийся коротким издевательским смешком, и отпрянул назад, оглядывая девушку с ног до головы.
— Ещё не поздно отказать этому пижону, Эмилия.
Нет, он просто одержим, ясно подумала Эмилия, если не слышит её слов и не видит, что его близость ей неприятна. Она царапает изнутри и заставляет биться тело, словно от озноба.
— Этому не бывать, — спокойно заявила она.
— В таком случае мне больше ничего не остается, кроме как смириться и, подобно остальным ослам, прислать тебе свадебный подарок, — с откровенной издёвкой в голосе произнёс он и добавил, отходя прочь, — чудесной тебе ночи, моя Эми.
Не твоя, ожесточённо повторяла она про себя, даже когда о его недавнем присутствии в этой комнате напоминало лишь распахнутое окно и едва колышущийся от ветра прозрачный тюль. Не твоя — и легонько касалась кончиками пальцев припухших губ, словно желая стереть с них память о его поцелуях…
Глава 12. Изнанка брака
Прошло чуть больше года…
Если бы чуть более года назад Эмилию, стоявшую под венцом, рука об руку с Лаэртом Солсбури, спросили счастлива ли она, ответ был бы несомненное «Да». Если бы об этом её спросили сейчас, ответ был бы тем же самым. С той лишь разницей, что теперь её «да» было лишь ширмой, красивой золотой маской. Сняв которую можно было увидеть, как расходится во все стороны чёрная сеточка трещин, покрывающие её жизнь.
Лаэрт… Её прихоть и каприз, её желанная цель, которой она так успешно добилась. Вознесение на Олимп надежд и оглушительное низвержение… Первое время Эмилия не могла взять толк, почему супруг не спешит соединиться с ней в экстазе страсти. Вкусив однажды самую малость плотского удовольствия, невозможно не желать большего. Однако Лаэрт не провёл с ней ни первой ночи, ни второй, ссылаясь на усталость. В путешествии по солнечным южным провинциям он так подолгу засиживался в мужских клубах, что она засыпала прежде, чем он возвращался в номер. Иногда поутру она тянулась к нему за поцелуем, жарко приникая всем телом и стараясь раздеть супруга, уже застёгнутого на все пуговицы. Лаэрт же словно нехотя уступал горячности своей жены, целуя её в ответ, и перебирая пальцами складки между изящных ног. Длинные тонкие пальцы накрывали её плоть и несколькими отточенными движениями заставляли взвиваться над его ладонью от острого возбуждения. Лоно сочилось влагой желания, Эмилия стонала и извивалась, желая большего. В то время как пальцы Лаэрта ныряли в горячую глубину и доводили её резкими толчками до бурной разрядки. Она содрогалась над его ладонью и не могла понять, почему он изводит её своей отстраненностью наедине и заигрывает на публике, давая всем понять, насколько они увлечены друг другом.
По возвращению из поездки ему понадобилось срочно уехать в столицу по делам, и вернулся он только спустя месяц, поздно ночью. Эмилия спала тревожно. И едва краем уха услышала, что муж вернулся, встрепенулась. Обрадованная возвращением красавца-супруга, она испытала столь острую радость и необходимость близости, что не удержалась и, опустив руку между ног, немного приласкала свою возбуждённую плоть. Пара минут — не больше. Желание же не отступило,
